Композитор Евгений Дога призывает певцов не петь «под фанеру».

В юности Евгений Дога жил в подвале кишиневской коммуналки. Соседей - 32 человека. Мама - в прошлом крестьянка, папа - почтальон, но сына отдали учиться на виолончели. Педагог-итальянец сделал из него виртуоза. Но... сырые стены подвала подорвали здоровье юного Доги. Паралич руки - и конец мечтам о карьере инструменталиста. И тогда он стал композитором. Вопреки себе. Вопреки всем. Вот так - вопреки - Евгений Дога живет и сегодня. За плечами - балеты, симфонии, музыка к 200 фильмам, в том числе и знаменитый вальс из кинокартины «Мой ласковый и нежный зверь», объявленный американской Академией наук шедевром XX века.

Евгений Дмитриевич, вы известны своими резкими взглядами и суждениями. Но недавно наткнулась на совсем уж ваше радикальное заявление: «Библия - это не та книга, которую мне хотелось бы перечитывать...». Скажите честно, это сознательный эпатаж?

Нет, я совершенно искренен. Я понимаю, если бы Библию написал Бог, я бы тогда склонил голову. Но эту книгу писали люди. Такие же, как мы с вами. Почему я им должен верить? Есть вещи, которые меня притягивают, изменяют к лучшему. А есть вещи, к которым я отношусь равнодушно, потому что не меняюсь при прикосновении с ними. Тогда зачем они мне?

А что до Бога, то он несправедлив. Он прекрасно придумал - молодость, что есть лучше? Зачем же понадобилось старить ее? Бог дает жизнь, потом отнимает. Зачем? Дает много наклонностей. А жизнь - одну.

А вы хотели бы жить вечно?

Я хотел бы сам решать, сколько мне жить. Не успеваю реализоваться. Хотел бы заниматься концертами, большими оркестрами, с массой народа. Но где взять еще несколько жизней на это? Конечно, можно шлепать шлягеры направо и налево, выступать под фанеру... Но это такая фигня...

А правда, что вы были первым, кто выступил в прессе с разоблачением «фанерщиков»?

Правда. Тогда вышла не очень красивая история: я назвал в качестве примера Софию Ротару. Она действительно начала первая «фанерить». Но за ней пошли все остальные. В общем, та публикация нас рассорила. Я очень сожалею об этом.

Если вы завтра напишете хорошую песню, кому ее отдадите?

Я больше не пишу песен. Вот чего добились "фанерщики". Пишу симфонии, балеты. Их, правда, не ставят...

Почему? Вы в опале?

Нет, я никогда не был в опале. Вообще не ссорюсь с властью. Это не означает, что я с ней согласен. Но я служу времени. Это все же лучше, чем служить власти. Власть меняется, а время остается. Я служу своему поколению. Когда-то я написал кантату о Ленине, к его 100-летию. И, поверьте, писал ее честно, потому что меня учили верить в ленинизм.

Если закажут кантату о Путине, напишите?

Нет.

Почему?

Потому что мы все теперь изменились, Мы тогда были однозначными. Сейчас уже полизначные. Сегодня хватает и песен соответствующих, и картин, и скульптур... Синдром Церетели. Чистейшая конъюнктура.

Знаю, вы недавно написали симфонию в память о Гейдаре Алиеве. Это что - конъюнктура или искренняя убежденность?

Обычный заказ. Меня пригласили на азербайджанскую студию писать музыку к фильму о Гейдаре Алиеве. Дали срок - десять дней. Я ответил: с удовольствием, но за десять дней это невозможно. Пришла целая бригада гонцов: а если мы хорошо заплатим? Я говорю: да хоть золотом, это просто физически невозможно. Кстати, к фильму уже была написана музыка прекрасным, очень известным азербайджанским композитором. Просто она не подошла. Я выторговал себе месяц. Сам в панике думал: что я за 30 дней-то напишу?! А сочинил за... десять дней. Я очень люблю свою работу. Когда музыку приложили к картинке, эффект получился ошеломляющий: полное попадание!

Ленин, Алиев, Колчак... У вас каждый человек ассоциируется с мелодией?

Сначала я думаю о какой-то теме, потом в голове возникает образ, а затем рождается мелодия. Когда я писал фантазию на тему "Гори, гори, моя звезда", в мозгу почему-то рисовался Байкал. Когда романс на стихи Тютчева писал, перед глазами был зал с колоннами и сотни танцующих пар. Я сочиняю музыку из реальности.

А из какой реальности явился волшебный вальс к фильму "Мой ласковый и нежный зверь"?

А куда мне было деться, если мы с режиссером фильма Эмилем Лотяну сформулировали задачу во вторник, на среду уже была назначена запись вальса с оркестром, а в четверг первый съемочный день. В 11 часов вечера ко мне в гостиницу вваливается Эмиль: «Где вальс?» А у меня в голове одно: кто меня за язык дергал, что нужен вальс? Как вообще после Штрауса что-то можно писать в этом жанре? Еле-еле успокоил себя: раз ты профессионал - должен знать, как это делается. И стал перебирать разбросанные на полу старые эскизы, наброски, проигрывал их перед Лотяну. И когда сыграл тему, легшую потом в основу вальса, мы с Лотяну оба поняли: это то, что надо. Лотяну ушел, а к утру уже была готова вся партитура, с прописанными голосами. Когда оркестр сыграл вальс в первый раз, музыканты принялись мне аплодировать, постукивая смычками. После вальса я ничего не мог писать в эту картину ровно полгода. Ну что могло стать рядом с ним? Я искал чего-то совершенно другого. Это гении выстреливают один-два раза – и дальше все глохнет. А профессионал все время ковыряется... И однажды новая тема меня настигла по дороге в магазин, я вернулся с полпути... Это была не мелодия, вовсе нет. Пришло состояние. Я достиг своей точки кипения, и музыка к "Зверю" была дописана.

Какие у вас были отношения с Лотяну?

Царство ему небесное, он сыграл огромную роль в моей жизни. Мы друзьями никогда не были. Я о нем ничего не знаю, потому что... знаю все. И он обо мне тоже ничего не знал, потому что все знал. Мы никогда, кроме творчества, ничего не обсуждали. Это было правило, которое мы негласно для себя установили.

Как вы считаете, и "Табор" и "Зверь" Лотяну получились потому, что он на обеих картинах был влюблен в главных героинь - сначала в Светлану Тому, потом в Галину Беляеву?

Сказки все это! Зачем творческому человеку нужен фильм или музыка, если он влюблен? Или зачем ему женщина, если у него есть фильм?

То есть одно заменяет другое?

Нет, просто творчество и женщины друг друга не терпят.

Фильмы Лотяну очень пострадали от цензуры? Помнится, в картине "Табор уходит в небо" была не свойственная для советских экранов эротическая сцена?

Да ну, что это за эрос... Я бы на него не клюнул. Хотя на партком Лотяну вызывали. Но больше всего проблем было с цыганами, они посчитали, что их искусством должны заниматься только они сами, а не какие-то там молдаване... Мы с Лотяну им тогда ответили: цыгане делают цыганщину, а мы сделаем из этого классику, потому что по-другому не умеем. На фильм "Мой ласковый и нежный зверь" тоже была критика очень недобрая. Тогда нам с Лотяну уже говорили: "Как это так - молдаване и вдруг Чехов..."

Вы и сегодня живете в Москве. Часто указывают на национальность?

Все время. Когда меня объявляют: «молдавский композитор», я завожусь. Говорю: а почему вы не объявляете «еврейский композитор Фельцман»?! Ненавижу, когда меня погружают в национальные штанишки. Лопнут они, не влезу я в них! Я же не виноват, что я больше, чем метка на карте под названием «Молдавия»!

А вы довольны своим статусом?

Как можно им быть довольным, если я - бывший депутат Верховного Совета четырех созывов, по сей день работающий композитор, не могу оформить пенсию?! Мне говорят: «Почему в вашей трудовой книжке нет каких-то отметок?» А я откуда знаю, почему? Я знаю только одно: масса вещей может не появиться на свет, если я буду голодный.

А художник, говорят, и должен быть голодный.

Голодным, но не униженным. Потому что когда ты выходишь на сцену, и тебе тысячи людей аплодируют, ты не можешь быть одет плохо. Не потому, что ты должен выпендриваться, а потому, что обязан соответствовать духовному имиджу, которым ты наделен. Вот о каком унижении речь.

Вы мизантроп?

Я всегда борюсь с одиночеством для того, чтобы прийти к обществу. Но я борюсь с обществом, чтобы прийти к одиночеству.

Говорят, те, кто не любит людей, обожают собак...

(Лицо Евгения Дмитриевича расплывается в широкой улыбке.) Вы угадали. У меня был песик - Джой - помесь лайки с балалайкой. Я написал о нем 9 новелл. Он погиб на боевом посту - защищая мой дом от грабителей. Эти подонки жутко избили его. Он жил еще три дня. Вечером я сидел за роялем, гляжу, он подошел к окну и смотрит на меня. Я обрадовался: выздоровел. Выглянул к нему - а он умирает. Попрощаться приходил. А кот, с которым у Джоя всегда были сложные отношения, сидит и лижет его раны... Разве люди на такое способны?

Если бы от вас зависело все, что бы вы изменили в нашей жизни?

Я бы по нескольким направлениям поступил радикально. Потому что террористы - это не те, кто с автоматами. А те, кто в телевизоре насаждают бездуховность. Все эти «фабрики звезд», внушающие, что не надо учиться. Вот такой духовный терроризм более страшен.

Если воспользоваться музыкальной терминологией, то как бы вы охарактеризовали наше время? Какофонией?

Какофонией это вряд ли можно назвать. Потому что какофония – неорганизованный набор звуков. А то, что происходит сегодня, очень хорошо организовано, в том-то и весь ужас. Наша страна - расстроенный рояль. И заметьте: отменной марки рояль. И нужен хороший настройщик. Очень нужен.